Российские клубы начали усиливаться новыми игроками, но формально трансферное окно ещё закрыто. В РПЛ этот период продлится с 29 января по 25 февраля. Любой трансфер – большая работа с участием многих людей. И пока новые сделки не разорвали медиа, Metaratings.ru пообщался с несколькими активными участниками рынка футбольных трансферов о незаметных сторонах их работы.
Как у юристов и агентов пропадает сон во время окна, где проводят переговоры, чтобы не спалиться, и сколько денег уходит на телефонные разговоры, узнаете из нашего материала.
Работа начинается за недели до начала окон, но всё равно сделки срывались на последних секундах
Подготовка к сделкам начинается намного раньше периода дозаявок. «Не могу говорить за всех агентов, но у спортивных юристов есть правило, что мы не ходим в отпуск в период около трансферных окон. В любой момент может появиться срочная задача, которую нужно решить немедленно. У юристов загруженность продолжается и через две недели после закрытия окна, потому что сделки приходится регистрировать еще и в лиге», – рассказывает юрист SILA International Lawyers Михаил Прокопец.
Работа спортивных юристов и агентов тянется весь год, но самое активное время, по его словам, начинается за несколько недель до трансферного окна. Согласен с Прокопцом руководитель агентства iFootball Леонид Истрати. Пик работы наступает к началу окон, а кульминацией становятся последние часы этого периода. «Важно все вовремя успеть. Лет 7-8 лет назад я не успел оформить трансфер игрока из «Олимпиакоса» в Россию. Речь шла о секундах. Клубы любят откладывать на потом. Это зачастую создает стрессовый фон в нашей профессии. Мы знаем более резонансные конфузы: «Лестеру» не хватило 14 секунд, чтобы зарегистрировать Адриена Силву», – напоминает посредник.
Подобные истории есть у многих агентов со стажем. «У нас правило – не оставлять все на последний день, окно же длинное. Но форс-мажоры тоже бывают. Однажды за 15 минут до конца трансферного окна игрок прилетел и буквально с самолета передал личный контракт. Хорошо, что сам трансфер уже был согласован, осталось только проверить все цифры и нюансы», – вспоминает агент Алексей Сафонов.
Когда Рондон переходил в «Рубин», агент со всеми бумагами проспал в аэропорту рейс до Москвы: выматывают ночные звонки и часы в телефоне
Наши собеседники считают, что тяжелые переговоры и неожиданные звонки повышают адреналин. «Футбол – это стресс. Кто-то получает его на поле, а агенты в телефонных разговорах и на встречах. Нередки ситуации, когда по ходу окна звонят из клуба и говорят, что на позицию клиента купили футболиста», – продолжает Сафонов.
Общение по телефону всегда может застать в самое неудобное время. «Я стараюсь даже во время трансферных окон ложиться спать до полуночи. Летом мы вели переговоры по переходу Евгения Чернова из «Ростова» в «Краснодар». Один из топ-менеджеров «Краснодара» Валерий Леонидович Хашиг – очень энергичный руководитель. После часа ночи от него было несколько пропущенных звонков, которые я увидел только утром, и масса сообщений от ребят из нашего агентства. Так что иногда здоровый сон – это роскошь в такое время. В каждое окно набирается примерно по 10 дней, когда у нас на сон остаётся по 3 часа», – отмечает основатель FM Sports Agency Александр Маньяков.
SILA International Lawyers, чьим партнёром является Прокопец, работает в пяти странах. Юристы сотрудничают с клубами, футболистами, федерациями, агентами.
«У всех этих людей нет понимания, что я, например, живу по московскому времени. Часто меня будят в 7 утра звонками из Казахстана, где разница с нами – 3 часа. Наши клиенты оттуда иногда забывают особенности часовых поясов и звонят в 6-7 утра. Но мы не жалуемся. Мы добровольно живем в этом мире. Работа спортивного юриста или агента не позволяет сказать слово «потом».
Такие бессонные марафоны, как у Маньякова, могут привести к большим проблемам не только со здоровьем, но и с восприятием пространства и времени. Все наши собеседники отмечали, что в подобные дни приходится бороться с потерей концентрации. Как ни странно, помогают постоянные разговоры по телефону и встречи, но как только возникают паузы, организм может неожиданно подставить.
«Иногда так устаешь, что мешаются в кучу все языки: начинаю на русском, вырываются слова на румынском, а заканчиваешь фразу на английском, сам того не замечая. Когда день превращается в утомительный марафон, можно допустить смешную оплошность. Однажды я летел из Мадрида в Казань, транзитом через Москву, с подписанным контрактом Рондона с «Рубином». Мне нужно было передать оригинал документов. В аэропорту я уснул, проснулся прям перед отлетом. Подхожу к столику регистрации, а работница аэропорта говорит, что мой рейс давно улетел. Оказывается, я забыл перевести часы с европейского времени на московское. Но, к счастью, сделка в итоге успешно прошла», – вспоминает Истрати.
Прокопец вспоминает, как однажды писал очень важное электронное письмо на русском, а когда стал перечитывать, понял, что половина написана на английском. Много сил отнимают гаджеты и телефоны. С одной стороны, без них никуда, но с другой, к концу дня возникает физическая боль от постоянного держания телефона у головы.
«Я ужасаюсь, когда iPhone присылает еженедельный отчет по проведенному в нем времени. 9 часов в день в телефоне – это нормальные цифры в период трансферного окна, а бывает и по 12-13 часов. В один день у меня было 120 звонков, не считая e-mail и мессенджеров. Помню, я лег ночью на кровать и просто стал считать количество разговоров. И в основном это звонили разные люди по совершенно разным вопросам», – говорит юрист, который в прошлом году летал в Италию на подписание контрактов Алексея Миранчука и Элдора Шомуродова.
Сафонов вспоминает частые случаи со звонками из Хабаровска в 4 утра. Они и последующие долгие диалоги по телефону могут выводить из себя даже самых опытных переговорщиков.
«Иногда можно запутаться и попасть в неприятную ситуацию. Я какое-то время пользуюсь умными часами. Недавно сидим с моим футболистом и директором клуба на подписании контракта. Это был финал долгой работы, поэтому не хотелось, чтобы что-то отвлекло. А у меня эти часы жужжат, не переставая. Трубку не беру, но человек все равно звонит. Не выдержал и по ходу обсуждения контракта просто вслух сказал: «Пошел нахрен». А часы взяли и отправили мою фразу звонившему. Это был другой агент, и он сильно обиделся. Даже не знал, что технологии так подставят. От постоянного погружения в процесс, не успеваешь задуматься о бытовых мелочах».
WhatsApp – главное приложение футбольной коммуникации. Через него клубы изучают контракты и посылают документы
Но в то же время жить без телефона современному агенту нереально. «Один коллега оставил как-то телефон в такси. Большая часть нашей жизни проходит в телефоне, это была большая проблема. Если бы я потерял телефон, то для меня это был бы удар ниже пояса», – утверждает Маньяков.
А с телефона Сафонова однажды удалились все номера. «С тех пор я все контакты дублирую в компьютер», – добавляет Алексей.
Последние недели возбудили новые сражения между соцсетями и мессенджерами, но, по мнению наших собеседников, в футбольной коммуникации есть одно самое важное приложение – это WhatsApp. «Дистанционные переговоры, обмен мнениями, обсуждения цифр в контракте проходят там. Этот мессенджер – самый популярный на планете, футбольный мир просто живет по современным правилам. Это удобно, но важнее возможность цифрового подписания договоров. Сейчас ради подписи не нужно куда-то лететь, как это приходилось делать еще недавно. Можно, сидя за столом у себя дома, подписать контракт с любым футболистом и заявить его за команду,но оперативно всё это шлётся через WhatsApp», – говорит Прокопец.
Мессенджеры сильно упростили работу агентов. «Я, например, стараюсь звонить людям через них, потому что это быстрый, простой, безопасный и выгодный способ. Хотя, как только появились мессенджеры, моднее было звонить своим контактам традиционным способом. По негласным правилам рынка, считалось не круто звонить через соцсети. Я никогда не принимал такую позицию, но это было, многие принимали эти странные правила игры», – говорит Истрати.
Общение в мессенджерах становится выгоднее и с экономической стороны. Один из опрошенных нами агентов, чьи клиенты играют во всех футбольных лигах России, признался, что в период трансферного окна стоимость услуг связи составляет не менее 30 тысяч рублей в месяц. Другие спикеры не стали называть конкретные суммы, некоторые отметили, что цифры бывают и выше, а у большинства корпоративные тарифы, за которые платят компании. «Сейчас это не такая большая проблема. А вот первые два-три года работы в этом бизнесе, в определённые месяцы был в минусе как раз из-за услуг связи – настолько большие суммы набегали», – вспоминает Сафонов.
Истрати признаётся, что 20 лет назад большая часть его бюджета уходила на телефонные звонки. «Надо было все обдумать перед тем, как звонить. Иногда обговаривалось, кто именно позвонит, потому что входящие кому-то были дешевле. В месяц спокойно уходило несколько тысяч долларов».
«Долго договаривались с бывшим директором «Челси» в киевском отеле во время майдана, когда заходили люди с автоматами умыться»
Но и телефон не всегда может выручить. Конечно, в прошлом году большинство сделок проходили дистанционно, однако в доковидную эпоху все серьёзные разговоры велись вживую. Для удобства многие сделки обсуждаются в отелях, и нередко всё решается именно там. Вот примерный механизм: футболист прилетел, добрался до ближайшего отеля, поговорил с представителем клуба или подписал контракт.
«В отелях есть закрытые переговорные комнаты, где вдали от посторонних глаз может решиться большой трансфер. В целом же, отели – настоящие футбольные офисы. Была история, когда мы на протяжении четырех дней жили в одном из таких, потому что никак не могли прийти к соглашению, – вспоминает Прокопец.
«В 2014 году я работал в харьковском «Металлисте», и в Киев на подписание контракта приехал известный футбольный менеджер Франк Арнесен, который до этого работал спортивным директором в «Тоттенхэме» и «Челси». Мы долго пытались договориться, каждое утро спускались в лобби «Интерконтиненталя», а вокруг на улице был протестующие с майдана. Периодически в отель заходили люди с автоматами умыться и выпить кофе. Переговоры были осложнены и этим фактором, потому что приходилось говорить не только о работе, финансах и особенностях контракта. С каждым днем он все меньше был уверен в правильности своего выбора, но мы в итоге смогли подписать с ним контракт. Правда, в «Металлисте» датский специалист проработал недолго как раз из-за ситуации в Украине»
В 2014 году Прокопец работал в харьковском «Металлисте», и в Киев на подписание контракта приехал известный футбольный менеджер Франк Арнесен, который до этого работал спортивным директором в «Тоттенхэме» и «Челси».
«Мы долго пытались договориться, каждое утро спускались в лобби «Интерконтиненталя», а вокруг на улице был протестующие с майдана. Периодически в отель заходили люди с автоматами умыться и выпить кофе. Переговоры были осложнены и этим фактором, потому что приходилось говорить не только о работе, финансах и особенностях контракта. С каждым днем он все меньше был уверен в правильности своего выбора, но мы в итоге смогли подписать с ним контракт. Правда, в «Металлисте» датский специалист проработал недолго как раз из-за ситуации в Украине».
Лишь в 10% сделок, по словам людей из футбольного бизнеса, стороны больше беспокоятся о том, чтобы не спалиться. Постояльцы редко узнают в молодых парнях известных футболистов. Шанс быть узнанным есть только у маленького процента и в какой-нибудь суперфутбольной стране. И Россия пока к таким не относится.
Другая по популярности локации для переговоров – рестораны, но это более публичные места, поэтому там выше риск быть узнанным. «Большая проблема – скрыть факт переговоров от журналистов и болельщиков. Когда Ивелин Попов играл за «Спартак», им заинтересовался «Трабзонспор». Турки прилетели чартером в Софию и предложили нам встретиться в ресторане. Для меня это было невозможным, потому что все быстро бы всплыло. Я предложил снять конференц-зал в отеле, и там мы спокойно поговорили», – рассказывает Истрати.
Сафонов вспоминает, как приходилось обсуждать возможный трансфер в офисе или на базе клуба, но на следующей день пресса это обсуждала: «Не хочется светить свои отношения с клубом, потому что на руках есть еще 2-3 варианта. Их может спугнуть, что ты уже приехал с игроком в офис конкурента, хотя там было только обсуждение».
Агент помнит времена, когда выходил из ресторана с менеджером клуба и клиентом, а наутро видел фото всех троих в газетах. «Помню ещё, что у «Спартака» в середине нулевых была конспиративная квартира. Там проводили встречи с игроками и подписывали контракты, чтобы не светиться. Мы тогда работали над переходом Рената Сабитова из «Сатурна» в «Спартак». Тренер был Владимир Федотов. Мы все закончили, и вдруг Федотов говорит Ренату нагнуться и гуськом выйти, чтобы не увидели на улице папарацци. Сабитов испугался, потому что светить тогда сделку не надо было и реально так пошел, хотя Федотов пошутил. Никто о той квартире не знал», – делится историей агент.
***
В заключение о самой штампованной фразе, которая звучит от всех, кто связан с переходами: трансфер любит тишину. Почему её так часто используют? Всё это делается не из вредности агентов, клубов или самих футболистов. Как бы странно это ни звучало, но один инсайд из двух-трех фраз в телеграм-канале может уничтожить долговременную работу по переходу футболистов. Наши собеседники рассказывали о несостоявших трансферах, потому что информацию по ним раньше времени видели тренеры, менеджеры и даже жёны футболистов.«Агенты и клубы не просто так любят фразу, что трансфер любит тишину. У меня за всю карьеру сорвались три трансфера в большие российские клубы как раз из-за того, что они утекли в медиа. Всего одна новость, которая принесет сиюминутную славу журналисту, может сорвать многодневную работу большого количества людей», – заключает Истрати.
«Агенты и клубы не просто так любят фразу, что трансфер любит тишину. У меня за всю карьеру сорвались три трансфера в большие российские клубы как раз из-за того, что они утекли в медиа. Всего одна новость, которая принесет сиюминутную славу журналисту, может сорвать многодневную работу большого количества людей», – заключает Истрати.
